Тик-Так (2025) 2 смотреть онлайн
Новый год всегда считался временем чудес. Но для Артёма и Алёны Савельевых этот праздник давно превратился в тяжёлую обязанность. Они уже несколько лет подряд играют Деда Мороза и Снегурочку на главной сцене небольшого московского театра. Зрители аплодируют, дети верят в сказку, а за кулисами супруги почти не разговаривают.
Брак трещит по швам. Алёна устала от бесконечных упрёков, Артём — от ощущения, что его больше не слышат. Они решили развестись сразу после новогодних каникул. Осталось только доиграть последний спектакль 31 декабря. Оба дали слово директору театра, что продержатся до финального занавеса. Потом — свобода.
В тот вечер всё шло как обычно. Дети в зале кричали «Дедушка Мороз!», хлопушки взрывались, конфетти сыпалось с потолка. Артём в красном тулупе раздавал подарки, Алёна в серебристом платье улыбалась так искренне, что даже сама иногда верила в эту улыбку. После финальной сцены они поклонились вместе, взявшись за руки ровно на те несколько секунд, которые требовались по сценарию.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Когда актёры разошлись по гримёркам, Артём и Алёна зашли в свою общую комнату, чтобы переодеться. Дверь захлопнулась за ними с каким-то странным щелчком. Они потянули ручку — не поддаётся. Окно забрано решёткой ещё с прошлого года, после той истории с фанаткой. Телефоны оба оставили в сумках на сцене — по правилам театра во время представления мобильные не берут.
На старом театральном столе, среди кисточек, грима и ваты для бороды, лежал небольшой металлический коробок. Из него доносилось тихое, но отчётливое тик-так. На крышке — красная цифра 59:58… 59:57…
Сначала они решили, что это чья-то глупая шутка. Коллеги любят разыгрывать друг друга в новогоднюю ночь. Но когда Артём попробовал открыть коробок, тот издал короткий писк, и цифры начали отсчитывать быстрее. 58:12… 58:11…
Алёна прижалась спиной к стене. Артём сел на пол рядом с ней. Они молчали несколько секунд, просто смотрели, как тикают секунды. Потом она вдруг сказала очень тихо:
— Если это правда… я не хочу умирать, так и не сказав тебе кое-что.
Он поднял голову. В её глазах стояли слёзы, но голос был спокойный.
— Я всё ещё тебя люблю. Даже когда ненавижу. Даже когда кричу, что ухожу. Это не проходит.
Артём долго смотрел на неё. Потом медленно протянул руку и взял её ладонь. Пальцы были холодные.
— Я каждый раз, когда надеваю этот дурацкий тулуп, думаю: вот сейчас выйду, скажу детям, что чудеса случаются. А сам не верю ни в одно. Но ты… ты всё равно оставалась рядом. Даже когда я этого не заслуживал.
Они говорили. Сначала осторожно, потом всё громче, перебивая друг друга, вспоминая старые обиды и старые хорошие моменты. Иногда смеялись над тем, как глупо всё это выглядело со стороны. Иногда плакали. А цифры на коробке продолжали убывать: 42:19… 42:18…
Когда осталось меньше десяти минут, Артём встал и начал осматривать дверь. Алёна помогала ему. Они нашли тонкую щель между косяком и полотном, попробовали поддеть замок шпилькой из её причёски. Потом Артём вспомнил про старую театральную отмычку, которую когда-то спрятал в ящике с реквизитом. Руки дрожали, но он всё-таки вставил её в замочную скважину.
Щелчок раздался на отметке 03:47.
Дверь открылась.
Они выскочили в коридор. Коробок остался лежать на столе. Через минуту к ним прибежали перепуганные коллеги и охранник. Оказалось, что бомба была настоящей — кто-то из обиженных бывших сотрудников театра решил устроить страшную месть. Но она не сработала. То ли мастер плохо собрал, то ли время на часах оказалось неправильным. Никто так и не узнал точно.
Артём и Алёна стояли посреди суеты, держась за руки. На них всё ещё были костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Борода Артёма съехала набок, венок Алёны потерял половину блёсток. Но они улыбались. Настояще.
Позже, когда все разошлись, они вернулись в гримёрку. Коробок уже унесли эксперты. На столе осталась только записка, которую Алёна написала фломастером на обратной стороне афиши:
«Новый год начнётся заново. Вместе».
Они вышли на улицу. Шёл снег. Где-то вдалеке били куранты. И впервые за много лет им не хотелось поскорее уйти друг от друга.
Брак трещит по швам. Алёна устала от бесконечных упрёков, Артём — от ощущения, что его больше не слышат. Они решили развестись сразу после новогодних каникул. Осталось только доиграть последний спектакль 31 декабря. Оба дали слово директору театра, что продержатся до финального занавеса. Потом — свобода.
В тот вечер всё шло как обычно. Дети в зале кричали «Дедушка Мороз!», хлопушки взрывались, конфетти сыпалось с потолка. Артём в красном тулупе раздавал подарки, Алёна в серебристом платье улыбалась так искренне, что даже сама иногда верила в эту улыбку. После финальной сцены они поклонились вместе, взявшись за руки ровно на те несколько секунд, которые требовались по сценарию.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Когда актёры разошлись по гримёркам, Артём и Алёна зашли в свою общую комнату, чтобы переодеться. Дверь захлопнулась за ними с каким-то странным щелчком. Они потянули ручку — не поддаётся. Окно забрано решёткой ещё с прошлого года, после той истории с фанаткой. Телефоны оба оставили в сумках на сцене — по правилам театра во время представления мобильные не берут.
На старом театральном столе, среди кисточек, грима и ваты для бороды, лежал небольшой металлический коробок. Из него доносилось тихое, но отчётливое тик-так. На крышке — красная цифра 59:58… 59:57…
Сначала они решили, что это чья-то глупая шутка. Коллеги любят разыгрывать друг друга в новогоднюю ночь. Но когда Артём попробовал открыть коробок, тот издал короткий писк, и цифры начали отсчитывать быстрее. 58:12… 58:11…
Алёна прижалась спиной к стене. Артём сел на пол рядом с ней. Они молчали несколько секунд, просто смотрели, как тикают секунды. Потом она вдруг сказала очень тихо:
— Если это правда… я не хочу умирать, так и не сказав тебе кое-что.
Он поднял голову. В её глазах стояли слёзы, но голос был спокойный.
— Я всё ещё тебя люблю. Даже когда ненавижу. Даже когда кричу, что ухожу. Это не проходит.
Артём долго смотрел на неё. Потом медленно протянул руку и взял её ладонь. Пальцы были холодные.
— Я каждый раз, когда надеваю этот дурацкий тулуп, думаю: вот сейчас выйду, скажу детям, что чудеса случаются. А сам не верю ни в одно. Но ты… ты всё равно оставалась рядом. Даже когда я этого не заслуживал.
Они говорили. Сначала осторожно, потом всё громче, перебивая друг друга, вспоминая старые обиды и старые хорошие моменты. Иногда смеялись над тем, как глупо всё это выглядело со стороны. Иногда плакали. А цифры на коробке продолжали убывать: 42:19… 42:18…
Когда осталось меньше десяти минут, Артём встал и начал осматривать дверь. Алёна помогала ему. Они нашли тонкую щель между косяком и полотном, попробовали поддеть замок шпилькой из её причёски. Потом Артём вспомнил про старую театральную отмычку, которую когда-то спрятал в ящике с реквизитом. Руки дрожали, но он всё-таки вставил её в замочную скважину.
Щелчок раздался на отметке 03:47.
Дверь открылась.
Они выскочили в коридор. Коробок остался лежать на столе. Через минуту к ним прибежали перепуганные коллеги и охранник. Оказалось, что бомба была настоящей — кто-то из обиженных бывших сотрудников театра решил устроить страшную месть. Но она не сработала. То ли мастер плохо собрал, то ли время на часах оказалось неправильным. Никто так и не узнал точно.
Артём и Алёна стояли посреди суеты, держась за руки. На них всё ещё были костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Борода Артёма съехала набок, венок Алёны потерял половину блёсток. Но они улыбались. Настояще.
Позже, когда все разошлись, они вернулись в гримёрку. Коробок уже унесли эксперты. На столе осталась только записка, которую Алёна написала фломастером на обратной стороне афиши:
«Новый год начнётся заново. Вместе».
Они вышли на улицу. Шёл снег. Где-то вдалеке били куранты. И впервые за много лет им не хотелось поскорее уйти друг от друга.
Читать далее...
Всего отзывов
0